Моголы в Китае: династия Юань

Некоторые утверждают, что Хубилая, в основном, интересовали вопросы религии, морали и административной реформы в Северном Китае. В связи с этим он призвал к себе некоего известного тибетского монаха по имени Пагпа.

 

Фактически, Хубилай не стремился менять внутренние механизмы этой сложной системы, предпочитая поступить гораздо лучше, обратившись непосредственно к тому, что он считал основным злом, и внушив чиновникам новое умонастроение. Ему претила атмосфера мистики и индивидуализма, которая, по его мнению, затуманивала мысли государственных служащих, с его точки зрения, слишком пропитанных учением даосской школы, называемой Цю-аньчжэнь.

 

Он намеревался направить на китайскую национальную администрацию мощный ветер буддизма, но он хотел, чтобы это свежее дуновение было особым и никак не связанным с китайской резонерствующей философией, которую со времен Северной Сун развивала школа принципа. Зато от буддизма — в том виде, в каком он сформировался в Тибете — привязанного к своим чуть ли не магическим формулам, дающего определение энергиям мира и позволяющего управлять ими, он ожидал очень многого. Именно здесь таился секрет подлинной власти.

 

Настоящему ученому было бы от чего впасть в состояние шока, если бы ему удалось на миг проникнуть в думы Хубилая. Однако было и кое-что другое, причем куда более опасное и осязаемое. Чрезвычайное волнение охватило правительство Сун, когда в том же 1258 г. Хубилай решил снова опробовать свою знаменитую стратегию «клещей» — на этот раз на своих «союзниках» в Южном Китае.

 

Хубилай не стал прибегать к ухищрениям и ударил прямо вперед, по Учану (который в настоящее время представляет собой один из районов города Ухань), расположенному в самом центре среднего течения Янцзы, то есть сердца Китая. А Мункэ, пришедший к нему на подмогу, в очередной раз разграбил Сычуань.

 

Иллюзии относительно верности монгольских правителей, победителей Цзинь, рассеялись. Сын Неба сменил не только соседа, но и врага, который оказался совершенно неподвластен очарованию мира. Однако настала последняя отсрочка: Мункэ неожиданно умер. «Клещи», лишившись одной половины, уже не могли действовать, и Хубилай поторопился заключить перемирие. Затем он отступил на север и сумел добиться от старейшин признания себя великим ханом (1260 г.). Как только ситуация была урегулирована, он покинул Каракорум, служивший резиденцией Угэдэю, и сделал своей столицей Пекин.

 

Сегодня смысл этого решения для нас совершенно ясен, однако в XIII в. какой-нибудь китаец из Ханчжоу, безусловно, видел в Хубилае лишь очередного варвара, зацепившегося в городке на границе империи, который никогда не был имперской столицей и, разумеется, не имел никаких шансов на это в будущем.

 

В силу совпадения в этом же 1260 г., очень далеко от Пекина, венецианские купцы братья Поло отплыли из Константинополя и начали первое из своих кругосветных путешествий.


Метки: , .
Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.